Наш автопром не ругает только ленивый. Никак не может он оправиться от кризиса, в котором пребывает уже несколько десятилетий, и начать выпускать качественную продукцию. Хотя работа в этом направлении ведется постоянно, никакого прорыва нет. Почему же не получается? Наши рабочие не могут настолько хорошо работать, чтобы у них получались хорошие машины? Странно, самолеты и ракеты делать умеем, а машины не умеем. ВАЗ, например, несколько лет назад прошел сертификацию по международным стандартам качества ИСО и сертифицировал поставщиков. Однако качество автомобилей по-прежнему оставляет желать лучшего.
То и дело возникают ожесточенные споры о том, какова должна быть дальнейшая судьба российского автопрома - продолжать ли поддерживать или перестать поддерживать и обанкротить. Причем те, кто выступает за банкротство, в качестве одного из аргументов приводят неэффективность предприятий при обилии государственной поддержки.
Для кого-то, может быть, деньги, выделяемые государством, большие, но для такой капиталоемкой отрасли, как автопром - мизер. Государственные меры поддержки позволяют нашему автопрому держаться на плаву лишь в одном сегменте российского авторынка - сегменте бюджетных авто. Ни о каких разработках моделей более высоких классов не может быть и речи. Для этого просто нет средств.
На самом деле деньги, или, если сказать по-другому, доступ к инвестиционным ресурсам - одна из ключевых проблем нашего автопрома. Нет денег - нет модернизации, нет новых разработок, нет хорошего менеджмента (поскольку качественное управление требует дорогих ИСУ), соответственно, нет качества и разнообразия моделей.
Вторая ключевая проблема - доступ к рынкам. Если для большинства мировых автомобильных держав внутренний рынок являлся основным на первоначальном этапе развития и опорой внешней экспансии, то российский автопром этого лишен. Отрасль нельзя считать устойчивой, если её продукция представлена только на одном рынке и только в одном его сегменте, причем самом низкодоходном. Остальные сегменты российского авторынка заняты иностранными корпорациями, для которых наш рынок является лакомым куском, и лишние конкуренты иностранцам ни к чему. Они с большим удовольствием сожрут наш автопром, как только государство перестанет выделять те крохи, которые перепадают сейчас. Ни о какой "честной конкуренции" в таких условиях говорить, естественно, не приходится - настолько разные весовые категории у конкурентов. Наши производители окажутся в заведомом проигрыше при снятии всех мер поддержки. Иностранные концерны широко представлены на рынках по всему миру, и наш рынок для них - лишь один из многих региональных. К тому же они имеют доступ к практически бесплатным долгосрочным кредитным линиям и имеют возможность вкладывать колоссальные средства в НИОКР, модернизацию производств, скупку технологий и продвижение моделей на рынки.
Надежды на то, что наш автопром самостоятельно «выплывет», когда плохая экономическая конъюнктура изменится на хорошую, несостоятельны. В течение последних двух десятилетий конъюнктура менялась с плохой на хорошую и обратно, однако никакого прорыва в автомобильной отрасли не произошло.
В этой связи будет интересно обратиться к истории развития автопрома некоторых автомобильных держав, которые создавали автомобильную промышленность практически с нуля и за короткий период смогли добиться впечатляющих результатов.
Весьма любопытно посмотреть на начало современного автопрома в Японии
По сути японский автопром родился 26 июня 1950 года – в день начала войны в Корее. Удаленные от театра боевых действий на многие тысячи километров американские войска начали закупать в Японии все, что только можно было там закупить. Министерство внешней промышленности и торговли Японии подготовило к этому времени рекомендации по развитию японской автомобильной промышленности и за первые 8 месяцев войны США купили в Японии 11920 автомобилей. В один миг полумертвые до того Тойота, Ниссан и Исудзу вошли в число ведущих компаний страны.
Война есть война, и многие автомобили быстро потеряли на ней свой товарный вид. Государственная «Программа восстановления американских автомобилей» принесла японцам еще 30 тысяч рабочих мест и нескончаемый поток инвестиций из-за океана. Американцы, воюя с корейцами, проиграли войну японцам – к 60-м годам японская автомобильная промышленность заняла в стране первое место по объему производства.
Как видим, ключевую роль здесь сыграли деньги и государственная поддержка, а не «умение японцев хорошо работать». Для того, чтобы начать хорошо работать, японцам пришлось долго учится, и прошло много лет, прежде чем они научились создавать конкурентоспособную на внешних рынках продукцию.
Также небезынтересен опыт развития автопрома у соседей японцев – корейцев. Корее удалось практически за десятилетие создать мощную автомобильную отрасль
... всерьез история корейского автопрома началась только в 1972 г. Произошло это, как и многое другое в тогдашней Корее, в результате прямого вмешательства властей. К тому времени военное правительство генерала Пак Чжон Хи находилось у власти уже ровно 10 лет, и все это десятилетие было периодом стремительного экономического роста. В основе правительственной стратегии, которая сделала возможным этот рост, лежало два принципа: ориентация на экспорт и максимальная концентрация капитала. Правительство всячески способствовало формированию крупных компаний, главным образом – семейных многопрофильных холдингов (чэболей). Компании, избранные властями на роль чэболей, получали немалые привилегии, но в обмен на это они должны были беспрекословно исполнять правительственные «рекомендации».
К началу семидесятых Южная Корея уже добилась немалых успехов в производстве и экспорте изделий легкой промышленности – текстиля, швейных изделий, игрушек, и правительство считало, что пришла пора сделать следующий шаг, приступить к развитию более сложных и капиталоемких отраслей. Выбор пал на тяжелую промышленность – металлургию, кораблестроение, нефтехимию (возможно, это отражало личные пристрастия генерала Пак Чжон Хи). В число приоритетных отраслей включили и автомобилестроение.
В 1972 г. правительство постановило, что право заниматься производством автомобилей будет предоставлено 4 компаниям: Kia, Hyundai Motors, Asia Motors и ветерану корейской автопромышленности ShinJin, на основе которого вскоре было создано совместное предприятие холдинга Daewoo и General Motors (через несколько лет это СП превратилось в Daewoo Motor, а Kia слилась с Asia Motors). Эти компании, выбранные на роль будущих автомобильных гигантов, получили ряд важных привилегий – в первую очередь, льготный доступ кредитам, а также политическую поддержку. В ответ на это они должны были выполнить задачи, сформулированные в Перспективном плане развития автомобильной промышленности (1974 г.): довести к 1980 г. объем производства на каждой фирме до 50 тыс. машин в год, а долю отечественных комплектующих – до 95%.
Частью комплекса мер по развитию автомобилестроения стал откровенный протекционизм. После того, как правительство решило, что Корея должна стать экспортером автомобилей, был введен высокий запретительный тариф, который сделал ввоз в страну иномарок практически невозможным. Более того, в 1975 г. был ограничен и ввоз комплектующих: для получения разрешения импортеру требовалось сначала доказать, что аналогичные детали не производятся и не могут производиться в Корее. В результате к 1980 г. в корейских машинах было уже более 90% деталей отечественного производства. Продолжали импортироваться лишь некоторые технологически сложные узлы. Выполнена была и другая плановая задача: в 1979 г. в стране было выпущено 204 тыс. машин.
Как видим, и в Корее ключевым фактором развития отрасли стала не «невидимая рука», а государственная воля властей.
Последний пример бурно развивающейся автомобильной промышленности - Китай
Второй период развития китайского автопрома начался 20 лет назад с открытия первого совместного предприятия с немецким Volkswagen. Китайское правительство распахнуло двери перед иностранными производителями автомобилей: бесплатная аренда земли, освобождение от налогов и дешевая рабочая сила — три основные составляющие успешного привлечения иностранных инвестиций. Один за другим стали открываться совместные автозаводы. За первые 5 лет в автомобильную промышленность Китая было вложено 20 миллиардов долларов. Рентабельность производства в несколько раз превышала показатели Европы и США.
Параллельно с открытием совместных предприятий китайское правительство стало активно вкладывать деньги в развитие отечественных заводов. Кроме того, давая зеленый свет совместному производству и развитию собственного автомобилестроения, китайское правительство ввело жесткие квоты на импорт автомобилей и высокие таможенные пошлины. За ввезенную иномарку платили 200-процентный таможенный сбор. Параллельно были организованы государственные закупки лицензий и технологии для своих заводов. Toyota, GM, Audi и другие гиганты мировой автоиндустрии охотно продавали права на изготовление своих устаревших моделей китайцам. На их базе начались разработки собственных автомобилей.
На фоне этих примеров называть государственную поддержку российского автопрома обильной язык не поворачивается. Рано или поздно придется делать выбор: быть российскому автопрому или не быть. Очевидно, что полумеры в виде «траншей» для поддержания штанов и таможенных пошлин, наполовину прикрывающих отдельные сегменты российского авторынка, неспособны поставить отрасль в колею устойчивого развития. Необходимы льготные государственные кредитные линии и защита внутреннего рынка.
О зависимости российской экономики от сырьевого экспорта не говорит разве что ленивый. На фоне растущих цен на нефть в последние годы динамично развивалась и российская экономика. Копились резервы (валютные и бюджетные), снижалась доля сырьевого экспорта в ВВП. С 2006 года с отменой ограничений на движение капиталов в России начался инвестиционный бум. Кроме нефтяных доходов мы получили возможность привлекать дешевые кредиты из-за рубежа. Инвестиции в основной капитал прирастали по 20% в год и в 2007 году составляли 20% ВВП. Основной статьей импорта (50% от всего объема) были машины, станки и оборудование, то есть то, что шло на модернизацию нашей промышленности. На этом фоне динамично, по 8% в год, рос ВВП. Удвоение ВВП к 2010 не выглядело чем-то несбыточным.
Но тут в окно, прорубленное Петром, постучался кризис. Упал спрос на основные товары нашего экспорта, он за собой потянул смежные отрасли, что наложило отпечаток на всю экономику. Иностранные капиталы побежали к месту свого базирования, фондовый рынок начал быстро падать. Топ-менеджмент российских банков и корпораций увидел на своих столах маржинколлы из-за падения стоимости залогов. Российская экономика схлопотала одновременно два удара: по финансовой линии и по экспортной. В результате этих двух шоков мы получили банковский кризис вкупе со спекулятивной атакой на рубль и падение производства из-за сжатия спроса и рухнувшего рынка кредитования. Правительство перешло на работу в пожарном режиме, затыкая дырки там, где они возникали.
Спустя три месяца те инвесторы, кто хотел убежать - убежали, ликвидность в банковскую систему влили, рубль девальвировали. Что теперь? Пожарный режим работы правительства закончился, пришло время осмотреться и выбрать экономическую политику. В первоочередных мерах Правительства по борьбе с кризисом зарезервирована колоссальная сумма 10 трлн. руб. Практически 1/4 ВВП России. Часть средств уже израсходована в 2008 году. Часть планируется направить в 2009. Но помочь всем сразу не получится и придется выбирать ключевые отрасли, которые могут стать локомотивом по выводу экономики из кризиса.
Наш премьер посетовал, что мол кризисными явлениями в экономике России мы обязаны тесной интеграции российской экономики с мировой. Однако надо разделить эту проблему на две составляющие. А именно, как я описал выше, а) падение мирового спроса, снижение цен на нефть и, вследствие этого, падение российского чистого экспорта, и б) резкий отток капиталов, падение фондового рынка, требования кредиторов к нашим банкам и корпорациям по обеспечению залогов и спекулятивная атака на рубль. Если с пунктом а) столкнулись все экспортноориентированные экономики, то пункт б) - это уникальная по масштабам внешняя атака на российскую финансовую систему. Начатая резким оттоком капиталов, спровоцировавшим банковский кризис, и продолженная спекулятивной атакой на рубль. Почему спекулятивная атака на рубль стала возможной?
У экономистов есть понятие фундаментального противоречия фиксированных валютных курсов. Если страна хочет иметь фиксированный валютный курс, она не может одновременно с этим иметь и свободное движение капиталов и независимую кредитно-денежную политику. Нужно от чего-то отказываться: или от независимой кредитно-денежной политики, или вводить ограничения на движение капиталов или отпускать валюту на свободу, иначе рано или поздно спекулятивная атака обеспечена. Что мы и наблюдали в России. Российский рубль привязан к бивалютной корзине. После отмены валютного контроля в 2006 году ЦБРФ, чтобы сохранить фиксированный курс, практически потерял возможность контролировать денежную массу. Банки и корпорации набирали кредиты на западе и вкачивали их в экономику. ЦБ приходилось покупать валюту и копить валютные резервы, из-за опасности чрезмерного укрепления рубля. Однако рост денежной массы был уже неподконтролен ЦБ. Центральный банк оказался не в состоянии проводить независимую кредитно-денежную политику.
В ЦБ это понимали и объявили, что со временем от таргетирования курса перейдут к таргетированию инфляции. То есть отпустят рубль в свободное плавание и будут заранее объявлять планируемый уровень инфляции. Планируемый уровень инфляции объявляется заблаговременно с целью корректировки инфляционных ожиданий экономических субъектов. Грубо говоря, ЦБ объявляет: разрешаю в этом году повысить цены на столько-то. Если повысите больше, начну откачивать деньги из экономики и повышать процентные ставки. И экономические субъекты соответствующим образом выстраивают свои годовые финансовые планы.
Но перейти к таргетированию постепенно, как того хотел ЦБ, не получилось. Октябрьский банковский кризис заставил влить ликвидность в банковскую систему. Это и стало сигналом к спекулятивной атаке на рубль. Рухнувший рынок кредитования и низкие цены на нефть подстегнули девальвационные ожидания. Под влиянием этих факторов, а также опасений отрицательного сальдо по текущему счету, ЦБ начал расширять коридор колебаний рубля одновременно проводя достаточно жесткую кредитно-денежную политику. В итоге, выровняв валютный баланс банковской системы и выведя баланс текущего счета в плюс, ЦБ установил верхнюю планку колебаний по корзине в 41 руб. Сейчас ситуация такова: банки поправили свои дела после оттока капиталов в октябре, они способны рассчитаться по внешним долгам, но зато выросли их долги Центральному Банку. ЦБ сумел предотвратить паралич банковской системы, пополнить валютные запасы банков и остановить спекулятивную атаку на рубль. Но ЦБ пока остается в тисках жесткой кредитно-денежной политики из-за все еще высоких девальвационных ожиданий. Переход к таргетированию осуществился наполовину и в пожарном режиме. Рубль оказался в широком коридоре, но уперся в верхнюю планку. Сейчас стимулирование экономической активности через ослабление кредитно-денежной политики возможно только путем введения административного контроля за движением капиталов. Рыночная процентная ставка по кредитам очень высока, соответственно, спрос на деньги в экономике упал. Платить за это приходится спадом производства и растущей безработицей.
Если ЦБ вынужден проводить жесткую кредитно-денежную политику, у государства есть второй способ стимулирования экономики - через фискальную или бюджетную политику. За счет увеличения государственных расходов и снижения налогов. Соответственно, вместо большого бюджетного профицита, мы получаем большой бюджетный дефицит.
То и дело раздаются предостережения об опасности бюджетного дефицита. В том числе и от чиновников экономического блока правительства. Так чем же опасен бюджетный дефицит? В краткосрочной перспективе ничем. Только тем, что бюджетный дефицит необходимо чем-то финансировать. Финансировать можно тремя способами:
1)Повышением налогов - этот способ сразу отметаем, поскольку ужесточение фискальной политики при жесткой кредитно-денежной политике не только не вылечит экономику, но может краткосрочный спад превратить в долгосрочную депрессию и привести к сужению экономического потенциала страны.
2) Заимствованиями на рынке - Минфин выпускает долговые обязательства и выходит с ними на рынок. Вследствие такой операции происходит замещение инвестиций. Вместо того, чтобы вкладывать в экономику, инвесторы вкладывают деньги в правительственные долговые бумаги. Такой способ финансирования государственного долга может в долгосрочной перспективе привести к замедлению темпов экономического роста.
3) Монетизацией - то есть печатанием денег. Этот способ финансирования дефицита увеличивает денежную массу и может разогнать инфляцию. От словосочетания "растущая инфляция" любого министра финансов бросает в дрожь. Но не все так однозначно. В России финансирование дефицита из Резервного фонда - монетизация чистой воды. Деньги, хранящиеся в Резервном фонде - это нефтегазовые доходы прошлых периодов, и они выведены из экономики. Но усилит ли инфляцию направление этих средств в экономику или нет - зависит от множества факторов. А именно: как будет складываться ситуация на товарных рынках, каков в итоге будет отток капиталов из экономики (прогнозируют 100 млрд. долл., что по нынешнему курсу составляет 3,5 трлн. руб.), куда именно пойдут средства, выделяемые правительством. Не стоит забывать, что жесткая кредитно-денежная политика, проводимая ЦБ - также мощный антиинфляционный фактор.
Как видим, бюджетный дефицит не только не страшен, напротив, он показан экономике, находящейся в состоянии спада. США из Великой Депрессии вышли именно за счет наращивания государственных расходов. Государство решительно вторглось в сферу образования, здравоохранения, гарантировало прожиточный минимум, взяло на себя обязательство по обеспечению престарелых, инвалидов, неимущих. Расходы федерального правительства в 1932—1940 годах выросли более чем вдвое. Однако Рузвельт опасался несбалансированного бюджета и расходы на 1937 год, когда, казалось бы, экономика набрала уже достаточные обороты, были сокращены. Это снова погрузило страну в рецессию 1937—1938 годов. Бурный рост в американской промышленности начался лишь в 1939—1941 годах на волне активного наращивания военных приготовлений. В середине 40х годов государственный долг США достигал 123% ВВП. (Великая Депрессия ) Американцы, пугая весь мир страшными последствиями бюджетных дефицитов, сами не боятся тратить деньги и наращивать долги, когда того требует ситуация.
В России ситуация гораздо стабильнее, есть колоссальные резервы. Главное ими грамотно распорядиться и не поддаться на уговоры радетелей за бездефицитный бюджет, наступив на горло экономике. Так в каком направлении двигаться властям?
Очевидно, что кризис пришел к нам из-за границы. Для тех, откуда он пришел, этот кризис является системным, для нас циклическим, вызванным внешними шоками, а не фундаментальным состоянием нашей экономики. Соответственно, было бы логичным устроить карантин. Ограничить до минимума общение с вирусоносителями, прежде всего со спекулятивными капиталами, как это сделано в Китае. В Китае, как и у нас фиксированный курс, однако там есть ограничения на движение капиталов, и, вследствие этого, ЦБ Китая может проводить независимую кредитно денежную политику. Чего они с успехом и делают - ЦБ Китая снижает процентные ставки, кредитование экономики растет, плюс к этому правительство закладывает рекордный дефицит в бюджет. Китай стимулирует экономику сразу с помощью двух инструментов - смягчения и кредитно-денежной, и фискальной политики.
Россия пока ограничилась полумерами и оказалась на распутье. Рубль до конца не отпустили. Ввели какие-то ограничения на доступ банков к ликвидности, получаемой от ЦБ. Вдобавок к этому ЦБ вывозит банкиров в подмосковные санатории и грозит им там пальчиком. Но валютный контроль не ввели. ЦБ пытается контролировать денежную массу, но только в одну сторону - в сторону ее уменьшения. По какому пути дальше? Идею возврата к валютному контролю в России премьер решительно отверг, так как есть планы по превращению рубля в региональную резервную валюту на пространстве СНГ. Его понять можно, мы все последние годы двигались по пути либерализации валютного рынка и смена политики на диаметрально противоположную чревата высокими политическими рисками.
Очевидно, что остается только один вариант: стимулирование экономики через ослабление фискальной политики с максимальной защитой товарных рынков и форсирование планов по переходу на таргетирование инфляции и превращение рубля в резервную валюту. Для чего необходимо переходить на расчеты в рублях не только на пространстве СНГ, но и частично в торговле с ЕС. Понятно, что в краткосрочном периоде эту задачу не решить, и придется ограничиваться полумерами. Но форсировать стоит. Также необходима максимальная поддержка отечественных производителей в части сокращения их издержек за счет снижения налогов и замораживания тарифов естественных монополий, увеличение госинвестиций в ключевые отрасли для модернизации производств и введение торговых барьеров на готовую продукцию с целью стимулирования инвестиций в строительство производств иностранными концернами на территории России. Другими словами, если уж мы не ограничиваем движение капиталов, нужно ограничить движение товаров, особенно потребительских, имеющих аналоги, производимые нашей промышленностью. Основными акцентами правительственной политики должны быть расширение производственного потенциала экономики и увеличение производительности труда.
В первую очередь необходимо поддерживать отрасли с высокой добавленной стоимостью, конечная продукция которых проходит несколько стадий переработки внутри российской экономики. Прежде всего ОПК и машиностроение. Кризис - самое время для обновления вооружений, госинвестиций в модернизацию оборонных и машиностроительных производств, госзаказов российским предприятиям на обновление парка машин, самолетов, вертолетов, велосипедов и пр. для различных государственных структур. Плюс к этому в первом ряду государственной поддержки должны находиться также АПК и инфраструктурные проекты. Это те направления, вливания в которые принесут наибольший эффект.
На красноярском форуме звучала мысль о том, что строительство и малый бизнес могут стать основными двигателями роста экономики. На этом хотелось бы остановиться особо.
Не секрет, что строительный сектор в России имеет признаки перегрева, особенно в Москве. Вместе с тем, количество жилых метров на одного человека в 2007 году составляло в среднем 21,5 кв.м. Если учесть состояние нашего жилищного фонда, нам есть куда расти. Для сравнения в США этот показатель превышает 60 кв.м. на человека. Однако на рынке жилищного строительства идет коррекция вниз и сдувание спекулятивных пузырей. Было бы неблагоразумно сейчас делать из жилищного строительства "локомотив роста". Массовые вливания в поддержку пузырей вряд ли можно назвать эффективным использованием госсредств. Безусловно, на отдельных сегментах рынка жилья есть работа для государственного капитала (социальное строительство, ветхое жилье и пр.), но это точечная поддержка, которая всегда необходима вне зависимости от экономической конъюнктуры. По мере сдувания пузырей можно наращивать темпы государственной поддержки рынку жилья и превращать жилищное строительство в "локомотив".
Малый бизнес также весьма сомнителен в роли "локомотива". Если посмотреть на распределение малых предприятий по видам экономической деятельности , можно увидеть, что большинство малых предприятий сосредоточено в секторе услуг. В обрабатывающих отраслях не больше 15%, и не самые капиталоемкие производства (напр. линии по производству шпрот). Очевидно, что малый бизнес живет за счет большого (оптимизируя его затраты, логистические цепочки и каналы распределения продукции) и за счет услуг для богатеющего населения. Поэтому поддерживать малый бизнес нет никакой необходимости. Главное не мешать ему. Малые предприятия вырастут, как грибы после дождя, если этот дождь польется из системообразующих отраслей экономики. Поддерживать малый бизнес в ущерб большому - ставить телегу впереди лошади. Единственное исключение - малые предприятия, имеющие отношение к агропромышленному комплексу.
Подводя итог сказанному замечу, что программу антикризисных мер необходимо сузить, одновременно интенсифицировав поддержку по основным направлениям - капиталоемким производствам с большой добавленной стоимостью. Средств, выделяемых ОПК, машиностроению, АПК явно недостаточно. Необходимо сместить акцент с "мы не будем сокращать расходы на ОПК" на "в данной ситуации мы будем значительно увеличивать расходы на ОПК".
И еще... Именно сейчас был бы более чем своевременным призыв с высоких трибун - "Покупайте российское". Благо нам ни на кого оглядываться не надо. В тусовках с сомнительной репутацией, таких как ВТО, мы не состоим.
1. Девальвацией рубля к основным валютам импорта, из-за чего импортные товары подорожают и потянут за собой все остальные;
2. Вливаниями в экономику рублевой денежной массы за счет кредитных линий ЦБРФ и покрытия прогнозируемого дефицита бюджета за счет Резервного фонда.
В ближайшие две недели министр обещал обнародовать новые параметры бюджета на 2009 год исходя из среднегодовых цен на нефть в 41 долл./бар. Ранее мелькали разные цифры дефицита. Кудрин говорил о 5% дефицита от ВВП, Дворкович о 8%, и даже не исключал 10% дефицита от ВВП.
Напомним параметры бюджета до пересчета, исходя из среднегодовых цен на нефть 95 долл./барр.
Общий объем доходов 10 927 137 733,0 тыс. руб. из них нефтегазовых 4 692 509 635,0 тыс. руб.,
общий объем расходов 9 024 654 998,3 тыс. руб, ВВП в размере 51 475,0 млрд. рублей и максимальный уровень инфляции - 8,5 процента (декабрь 2009 года к декабрю 2008 года)
По словам Кудрина доходы бюджета после пересчета ориентировочно составят 6,5 трлн. руб. То есть дефицит составит 2,5 - 3 трлн. руб. 1% от дефицита (порядка 500 млрд. руб.) предполагается финансировать заимствованиями на рынке, остальное покрывать из Резервного фонда. Получается, что Резервный фонд должен похудеть на 2-2,5 трлн. руб.
Эти деньги попадут в экономику, увеличивая денежную массу и ,соответственно, инфляцию.
Хотя 11 трлн. доходов старого бюджета против 6,5 трлн. нового минфин почему-то не смущали, и в бюджет заложили инфляцию 8,5%.
2,5 трлн. - это много или мало?
2,5 трлн. руб. - это почти 20% от денежной массы М2
(Денежный агрегат М2 представляет собой объем наличных денег в обращении (вне банков) и остатков средств в национальной валюте на счетах нефинансовых организаций, финансовых (кроме кредитных) организаций и физических лиц, являющихся резидентами Российской Федерации.)
Это конечно внушительная сумма, однако давайте вспомним, что в 2008 году отток капитала из России составил порядка 130 млрд. долл. - то есть порядка 3,5 трлн. руб. было изъято из экономики. Причем изъято очень резко - в октябре отток составил 50 млрд. долл., из-за чего случился банковский кризис и банковская система чуть не встала, потеряв практически всю рублевую ликвидность. Но это еще не все. 140 млрд. долл. предстоит выплатить по обязательствам наших резидентов в 2009 году. По нынешнему курсу это порядка 4,8 трлн. руб. А особого притока капитала из-за рубежа в 2009 году не ожидается. Поэтому сомнительно, что 2,5 трлн. руб. из Резервного фонда могут оказать существенное влияние на инфляцию.
Теперь об инфляции из-за дорожающего импорта. Рубль обесценился на 33%. Импортные товары в обороте розничной торговли на конец 2007 года составляли чуть меньше 50% (за 2008 данных пока нет). Продовольственные товары в обороте составляют 45% , доля импорта в обороте продовольственных товаров порядка 35% или порядка 16% во всем обороте розничной торговли.
Наибольший вклад в инфляцию вносят именно продовольственные товары.
45,7% в 2007 году и 46,4% в 2008 (таблица 6)
В нынешних условиях, когда рост зарплат остановился, растет безработица, импорт дорожает - неминуемо падение потребительского спроса и импортозамещение. Инфляция на потребительском рынке конечно ожидаема, но насколько она будет высокой зависит от факторов, которые на нее будут влиять в течение года.
Какие это факторы?
1. Денежная масса.
Рост денежной массы является одним из факторов, влияющих на инфляцию. В России последние годы наблюдался рост денежного агрегата М2 по 50% в год, несмотря на то, что часть притока рублевой ликвидности стерилизовалась минфином в Стабфонде. Связано это было с притоком внешнего капитала и положительным внешнеторговым сальдо за счет высоких цен на нефть. Из-за повышения кредитных рейтингов России росла доступность кредитов за рубежом для наших банков и корпораций. В 2008, в связи с известными событиями, ситуация резко изменилась. За весь 2008 год денежная масса выросла всего на 1,67%. По сравнению с приростом в 47,54% в 2007. Падение темпов впечатляющее. Более того, виден устойчивый тренд на снижение вкупе с жесткой кредитно-денежной политикой, проводимой ЦБРФ (по агрегату М2 за январь 2009 года данных пока нет).
2. Заработная плата.
Рост номинальной заработной платы в России с 2003 года составлял в среднем по 26% в год, тогда, как промышленное производство в последние годы росло примерно по 5% в год. Соответственно, избыточный потребительский спрос стимулировал импорт и повышение цен. Прибавим к этому расцвет потребительского кредитования в последнее время. Сейчас ситуация изменилась на диаметрально противоположную. Рост заработной платы остановился. Растет безработица. Потребительское кредитование сходит на нет. Совокупность этих факторов окажет сильное влияние на покупательную способность населения.
Кроме того, между инфляцией и занятостью существует обратная связь. Эту зависимость в 1958 г. определил английский экономист А. Филлипс. В соответствии с его концепцией, инфляция в определенный промежуток времени снижает безработицу. В условиях приближения к экономическому потенциалу возникает известная альтернатива между ростом занятости, с одной стороны, и ростом инфляции - с другой. Увеличение занятости и снижение безработицы сопровождается ростом инфляции спроса, так как в экономике постоянно уменьшается объем неиспользованных ресурсов и расширять производство приходится за счет переманивания сотрудников от одной фирмы к другой путем повышения ставок заработной платы. Снижение уровня инфляции спроса может быть достигнуто только путем ограничения занятости и увеличения безработицы. Эта концепция справедлива только для краткосрочного периода, в долгосрочном все экономические субъекты меняют свои инфляционные ожидания, зарплаты растут до уровня инфляции, соответственно, растут издержки, снижается производство и в результате экономика возвращается к первоначальному уровню выпуска и занятости при более высокой инфляции.
3.Издержки производителей.
В последние годы эти издержки росли за счет описанного выше роста заработной платы, а также роста цен на топливо и услуги естественных монополий. Причем эти издержки плюсуются в стоимость продукта на каждой стадии его переработки внутри экономики. Чем больше стадий переработки проходит продукция внутри экономики, тем выше мультипликативный эффект прироста общих издержек производства конечного продукта от роста зарплат, стоимости топлива и тарифов естественных монополий.
Соответственно, если темпы роста этих издержек выше темпов роста производительности, конечная продукция становится все менее конкурентоспособной по сравнению с импортной. Что мы и наблюдали в последнее время. А чем меньше прибыли отечественных производителей, тем меньше средств они могут инвестировать в модернизацию производства для повышения производительности. Это самый опасный фактор инфляции, потому что закономерным итогом этой тенденции является стагнация и затем падение производства на фоне инфляции - стагфляция, наблюдаемая в России в 90х. По этой же причине в последние годы наблюдалась стагнация по отдельным секторам обрабатывающих производств (например, текстильное и швейное производство).
Действия правительства и кризис внесли коррективы в эту тенденцию. На фоне девальвации рубля и повышения таможенных пошлин производители могут вздохнуть свободнее и увеличить нормы прибыли. Кроме того, на фоне падения нефтяных цен падают цены на топливо, также падают темпы роста тарифов естественных монополий (РЖД и Газпром).
В январе Росстат зафиксировал падение индекса цен производителей на 2,7%
4. Инфляция ожиданий
Это темпы роста цен, которые ожидаются большинством экономических субъектов, и закладываются в контракты и неформальные соглашения (например, повышение цен "по привычке", потому что всегда растут). В России никогда не было стабильных темпов инфляции (как, например, в США 3% в год), поэтому данный фактор хотя и имел место, в контрактах и соглашениях к конкретным цифрам в России, как правило, не привязываются. Есть общий тренд на повышение, но в основном инфляцию ожиданий регулирует баланс спроса и предложения.
Резюмируя вышесказанное, отмечу - для того, чтобы получить 13-14% инфляции в 2009 году, Правительству РФ и Центральному банку надо будет очень постараться в работе за печатным станком. Гораздо более вероятен уровень инфляции в пределах 7-10%, хотя не исключено падение вдвое по сравнению с 2008 годом.
Однако, борьба с инфляцией сама по себе не самоцель. Умеренный инфляционный фон (до 10%) способствует экономическому росту и не подрывает доверие к деньгам. Связано это с тем, что заработная плата более инертна по сравнению с ценами на продукцию. И работодатели охотнее идут на рост, чем на снижение заработных плат, так как снижение чревато ростом напряженности в отношениях работников и работодателей. К тому же при растущих ценах проще найти сбыт своей продукции. Таким образом умеренный инфляционный фон дает возможность фирмам наращивать объемы производства с минимальными рисками. (Что подтверждается и статистикой, при нулевой инфляции или дефляции растет безработица и падает производство.)
Поэтому сейчас основная задача правительства - не борьба с инфляцией. Напротив, придется переламывать депрессивный дефляционный тренд стимулированием деловой активности за счет увеличения госзакупок и снижения налогов.
Вот, например, "респектабельная" газета "Ведомости" цитирует аналитика:
Собственных резервов у ЦБ менее $200 млрд, отмечает Сергей Моисеев из Центра экономических исследований: из $426,5 млрд (на 9 января) $225,1 млрд — средства нацфондов.
www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml
Еще один пример, статья в газете.ру
Собственные резервы ЦБР (без учета повторного счета с бюджетными резервами) на начало января – около $200 млрд. Валютные интервенции в декабре составили $75 млрд. Очевидно, валютных интервенций такого масштаба не хватит и на 3 месяца. Конечно, в январе они будут меньше – треть месяца банки не работали. Пусть их хватит на 4 месяца. А еще, согласно федеральному закону, Центробанк должен перечислить на депозиты в ВЭБе остаток – $35 млрд.
Как ни считай, деньги кончатся в апреле – мае 2009-го.
Бюджетные резервы. Тут денежные запасы существенно больше. 6,6 трлн рублей в двух бюджетных фондах (резервный – 4 трлн, и фонд национального благосостояния – 2,6 трлн). Часть этих средств учитывается в валюте и повторно учитывается в составе валютных резервов Банка России, по заявлению Алексея Улюкаева, на 11 декабря это $180 млрд, за декабрь переведено в валюту еще больше – $20 млрд, итого – свыше $200 млрд из состава официальных валютных резервов, т. е. почти половина.
Очевидно, что аналитики путают рублевые резервы минфина и международные резервы, которые находятся на балансе ЦБРФ.
Их, видимо, сбивает с толку то, что резервные фонды минфина сейчас переведены в валюту.
Но обо всем по порядку.
Что такое международные резервы(или ЗВР)?
Это деньги, привлеченные в экономику из-за рубежа в виде доходов от экспорта, кредитов, которые наши банки и корпорации берут за границей, инвестиций и пр., за минусом денег, выведенных из экономики - импорта, возврата кредитов и пр.
Сальдо, которое получается от этих операций, скапливается в ЗВР, если оно положительное, или вычитается из ЗВР, если оно отрицательное.
Избыток валюты ЦБРФ покупал и копил его в ЗВР, взамен печатая рубли.
Я слышал, некоторые предлагали потратить ЗВР в России для стимулирования экономического роста. Этого делать нельзя, потому что эти деньги уже привлечены в экономику.
Хранится ЗВР в форме наличных денег, банковских депозитов в банках-нерезидентах (с рейтингом не ниже "А" по классификациям "Fitch IВСА" и "Standard and Poor's" или "А2" по классификации "Moody's"), а также государственных и других ценных бумаг, выпущенных нерезидентами, имеющих аналогичный рейтинг. Причем депозиты размещаются преимущественно в тех банках, в которых наши банки и корпорации брали кредиты. Таким образом страхуются долги наших банков и корпораций перед иностранными банками.
Международные резервы особенно быстро росли в 2008 году вследствие высоких цен на нефть и повышения международных рейтингов нашим корпорациям, из-за чего кредиты за границей становились для них дешевле.
Что такое резервы минфина?
Минфин начал копить резервы 1 января 2004 года. Тогда был основан стабилизационный фонд.
Сверхдоходы от экспорта нефти (при цене нефти выше 27$ за Urals), а именно таможенная пошлина и НДПИ изымались из экономики и аккумулировались в стабфонде на черный день. Таким образом, убиралась лишняя денежная масса и снижалось инфляционное давление на экономику. Вдобавок, формировалась "подушка", страхующая от колебаний цены на нефть.
С 2008 года схему накопления резервов решено было изменить.
Стабфонд разделили на Резервный фонд и Фонд национального благосостояния и изменили схему отчисления доходов. Теперь кроме нефтяных добавлены газовые доходы. Нефтегазовые доходы учитываются отдельной строкой в бюджете и формируются следующим образом:
Нефтегазовые доходы федерального бюджета формируются за счет:
- налога на добычу полезных ископаемых в виде углеводородного сырья (нефть, газ горючий природный из всех видов месторождений углеводородного сырья, газовый конденсат из всех видов месторождений углеводородного сырья);
- вывозных таможенных пошлин на нефть сырую;
- вывозных таможенных пошлин на газ природный;
- вывозных таможенных пошлин на товары, выработанные из нефти.
Определенная часть указанных нефтегазовых доходов в виде нефтегазового трансферта ежегодно направляется на финансирование расходов федерального бюджета. Величина нефтегазового трансферта утверждается федеральным законом о федеральном бюджете на очередной финансовый год и плановый период.
Объем нефтегазового трансферта установлен в процентах от прогнозируемого на соответствующий год объема валового внутреннего продукта:
- в 2008 году - 6,1 %;
- в 2009 году - 5,5 %;
- в 2010 году - 4,5 %;
- начиная с 2011 года и далее – 3,7 %.
После формирования нефтегазового трансферта в полном объеме нефтегазовые доходы поступают в Резервный фонд. Нормативная величина Резервного фонда утверждается федеральным законом о федеральном бюджете на очередной финансовый год и плановый период в абсолютном размере, определенном исходя из 10 % прогнозируемого на соответствующий год объема валового внутреннего продукта. После наполнения Резервного фонда до указанного размера нефтегазовые доходы направляются в Фонд национального благосостояния.
Формирование резервного фонда и ФНБ
Хочу обратить внимание, что средства поступают в фонды в рублях. Резервный фонд и ФНБ - рублевые резервы государства. И предназначение их - страховать риски внутри экономики.
http://www1.minfin.ru/ru/reservefund/mi
http://www1.minfin.ru/ru/nationalwealth
Тогда как международные резервы - валютные резервы государства, и они страхуют внешние риски. Это разные резервы, нельзя их смешивать.
Пока средства Резервного фонда и ФНБ не требуются в экономике, минфину Бюджетным кодексом позволено управлять ими, вкладывая в активы за рубежом с целью получения дохода. Для этого в ЦБРФ покупается валюта и вкладывается в иностранные активы.
http://www1.minfin.ru/ru/reservefund/ma
Таким образом часть ЗВР переходит на время на баланс минфина. Минфин вкладывает эти средства по тем же принципам, по которым вкладываются все международные резервы. То есть, страхуя риски наших корпоративных заемщиков. Закончив операцию и получив доход в виде %, минфин производит обратный обмен валюты на рубли в ЦБРФ. Минфиновская часть ЗВР + проценты дохода, полученные от операции переходят на баланс ЦБРФ, увеличивая ЗВР. Рубли поступают в фонды, увеличивая их размер. Я упростил в данном случае схему, исключив доходы/расходы от курсовой разницы валют.
Самое главное - если фонды минфина вложены на время в валюту для получения доходности, они из международных резервов не вычитаются и так же страхуют внешние риски государства, как и остальные резервы. ЦБРФ дал валюту минфину попользоваться, и когда потребуется, заберет обратно.
В итоге на сегодняшний день в России имеется международных резервов: Данные о международных резервах ,
рублевых резервов: в Резервном фонде и в Фонде национального благосостояния. Данные в долларах о размерах фондов приводятся исключительно для удобства.
на поставку можно посмотреть здесь: pravda.com.ua/news/2009/1/22/88288.htm
на транзит здесь: www.pravda.com.ua/news/2009/1/22/88303.h
Медведев газпромовский напомнил
Цена на газ для Украины в размере 450 долларов за тысячу кубометров - это цена на первый квартал, а не на весь год", - сказал Медведев в эфире "Эхо Москвы" в понедельник.
По его словам, эта цена полностью соответствует той формуле цены на российский газ, которая была согласована двумя сторонами в 2006 году.
www.rian.ru/economy/20090112/159025490.h
А то может забыли, что предлагают формулу. Тарахтят про 450, а это цена на первый квартал. С учетом динамики нефтяных цен (а также цен газоила и мазута, которые забиты в формулу), это пик. Среднегодовая будет ниже.
Рыночная цена на газ определяется формулой, где основными переменными являются цены на газоил и мазут.
В формуле на 2009 считаются средние цены за 9 месяцев на газоил и мазут следующим образом:
На 1й квартал 2009 за январь-сентябрь 2008
на 2й квартал 2009 за апрель-декабрь 2008
на 3й квартал 2009 за июль 2008 - март 2009
на 4й квартал 2009 за октябрь 2008 - июнь 2009
На 4й квартал 2008 года мы имеем в среднем нефтяные цены середины 2004
http://tonto.eia.doe.gov/dnav/pet/hist/r
Если примерно такая динамика сохранится ( разумеется, на газоил с мазутом также), то на 4й квартал 2009 мы получим цену газа на уровне 2005 года
В 2005 цена на газ для Германии составляла в среднем 200 долларов (от 182,16 в первом квартале до 220,68 в четвертом)
http://www.indexmundi.com/commodities/?c
Для Украины на 4й квартал 2009 это составит примерно 130-170, а среднегодовая в районе 250, ну может 280.
Если нефть выйдет на уровень 2007, как хочет ОПЕК и Россия, тогда цена на 4й квартал может подняться до 200-250, а среднегодовая до 300-350.
Итого:
Торга с Россией больше никакого не будет, разве что по ставке на транзит. Газа, кроме как в России, купить больше негде. Я не знаю, что там Юля себе думает делать дальше, но, на мой взгляд, формула не такая уж и страшная, как ее малюют.
О газовых реэкспортных схемах, естественно, нужно забыть навсегда.
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1)
mannumber5- mannumber5
Syndicate
